Мариуполь

“Под постоянные взрывы есть особо не хочется”

Наталия из Мариуполя рассказывает о попытках придерживаться привычной кето диеты в осажденном городе: котлеты, солянка на костре и орехи в тревожном рюкзаке.

24 февраля

Хорошо помню как 24 февраля проснулась в 4.30 утра от звуков взрывов. Вроде где-то далеко, иногда такие слышались со стороны завода, но они повторялись снова и снова, поэтому рука потянулась к телефону. Я увидела новости и больше не смогла уснуть.

В тот день мой желудок не увидел ничего кроме кофе. Я работаю в аптеке, у людей началась паника, и мы работали без перерыва даже на еду, потому что понимали: нас закроют в любой момент и люди останутся без лекарств. После, вечером, есть тоже не хотелось. В принципе, энергии было полно, к тому моменту я уже больше месяца придерживалась кето и никакого голода не ощущала.

На следующий день получилось полноценно пообедать. Но обстановка в городе накалялась, на работу нас не пустили, поэтому решила, что самое время переходить на одноразовое питание. Доставка из магазина перестала работать, а я человек ленивый, чтобы явиться туда лично и решила прожить недельку на запасах мяса в морозилке, потом все закончится и как обычно закажу продукты домой.

3 марта

Но через недельку ничего не закончилось.

26 февраля последний раз побывала в магазине. Тогда еще не было осознания, что это реально надолго. Мне просто нужно было успокоить нервы, поэтому я наполнила тревожный рюкзак орехами и купила продуктов на несколько дней. Как раз эти несколько дней были спокойными, я счастливо ела один раз в сутки, иногда на 4-5 часов выходила работать в аптеку на свой страх и риск под звуки взрывов. А потом начался ад.

Сейчас Мариуполь и ад – это синонимы. 2 марта мы остались без света, воды, отопления и связи. И без аппетита. Под звуки пролетающего самолета и постоянные взрывы есть особо не хочется, но я заставляла себя поесть один раз в день. Полноценно, жирно, вкусно. Хотя вкус уже тогда ощущался слабо. Просто запихиваешь в себя еду, потому что надо.

В городе очень скоро не осталось магазинов, еду покупать стало негде, мой недельный запас быстро подходил к концу. Приходилось что-то придумывать. Я назвала это солянкой, но по факту это был суп из жареной колбаски, сала и соленого огурца. В принципе, даже вкусно.

Дальше стало еще веселее. Выключили газ. Морозилка без электричества быстро сдалась, а у бабушки там оказался целый запас мяса и фарша. Пропорции белка/жира уже не считала, но мой путь кетосамурая продолжался. Пришлось срочно придумывать что-то с этим мясом.

Жарили на костре во дворе под постоянными бомбежками. Перевернул мясо, услышал где-то взрывы – бежишь в подъезд. Стало тише – перевернул мясо снова. В конечном итоге, я уже перестала реагировать на взрывы и со спокойствием буддийского монаха помешивала солянку на костре, потому что уже научилась различать, когда стреляют наши, а когда враги. Исходящие – сидим спокойно, входящие – прячемся ближе к подвалу. На удивление, аппетит после свежего воздуха и общения с соседями на улице появлялся.

Из фарша сделали с бабушкой котлеты. Тут я даже немного порадовалась, что нет хлеба и она, как обычно, не добавила его к мясу, а значит котлеты – кето. Но им не суждено было попасть на сковородку.

12 марта

Я стала бездомной. В 4 утра первый снаряд упал за моим домом. Проснулась за мгновение от яркого света, потому что некоторые снаряды светятся. Через секунду дом пошатнулся, на меня посыпались обломки межкомнатных дверей, гипсокартона и черт знает чего еще. Тогда я попрощалась с жизнью, дом пошатнулся снова от второго взрыва и прощание повторилось. Думала, он просто разрушится, но нам повезло. Схватила бабушку, крыс и тревожный рюкзак, в котором уже не было орехов. Их я день за днем поедала в качестве десерта, потому что испытывала стресс. Мы убежали, попрощавшись со всеми запасами еды. Мне уже было все равно, что я планировала придерживаться кето, в принципе все мои планы остались под обломками и стеклами.

А еще где-то там остался мой кот, хоть я и вернулась в квартиру на рассвете, когда поняла – дом не горит. Его не было. Не было ничего, что можно было бы найти в той разрухе. Банка шпрот и три банки оливок.. не очень много для кето.

Бабушка и кот из Мариуполя
“Это, скорее, бабушкин кот, он никогда меня не воспринимал. На руках не сидел, гладить себя не давал. А в ночь, когда все случилось, пришел в мою постель в коридоре, улегся на меня и долго спал. Даже мурчал”.

С бабушкой добрались до дома мамы, который тоже пострадал, но там было хорошее убежище. Следующие пять дней мы провели в подвале. Переход на углеводы произошел от безысходности. Самый сильный стресс в моей жизни толкнул меня на алкоголь и сникерс, который показался ужасно сладким и невкусным. Нас стало четверо, а еды как-то не прибавилось. Сухари, немного сала, картошка и куча сладких батончиков. Эти батончики взяла в последний рабочий день в аптеке и отдала маме на хранение по принципу «мало ли что, хоть какая-то еда». В итоге пригодились.

Дневной рацион состоял из нескольких сухариков, кусочка сала и батончика. Картошку пожарить удалось только один раз. Бомбили наш район, вокруг сгорали дома, войска оккупантов зашли в город и даже речи не шло о том, чтобы высунуть нос на улицу ради жареной картошки. Вода заканчивалась.

В подвале около 300 человек. Солдаты дали 19 литров воды и несколько своих сухпайков. Нам досталось немного консервов и галеты. На вкус отвратительно, но есть хотелось. Отсутствие аппетита почему-то проявлялось только при наличии еды, а вот когда ее не было, есть хотелось.

Выручали батончики. Но их было не очень много на четверых и совершенно непонятно, сколько времени придется на них продержаться. Не обращать внимания на голодных детей было невозможно и я делилась с ними.

17 марта

Спустя пять дней стало тихо. Оккупанты «зачистили» наш район, само собой, бомбы по себе они не кидали, так что стало относительно безопасно.

На шестой день мама с отчимом рискнули сходить на 3 км к гаражу, где могла остаться машина. Шансы мизерные, там постоянно бомбили. Каким-то чудом она оказалась целой и даже с половиной бака бензина. До этого дня шансов выехать не было. У военных мы узнали, что из Мариуполя своим ходом ехать можно. Нам повезло второй раз. Мы попали на блокпост, когда российские журналисты снимали репортаж о том, какие «освободители» молодцы, помогают покинуть город. Нас выпустили.

Читать: Как интервальное голодание помогает во время войны

Приехали в село недалеко от Мариуполя, к родителям отчима. Оно оккупировано. Магазины пустые, по утрам всей семьей нужно стоять в очереди за хлебом, потому что один батон – в одни руки. Привозят колбасу и сосиски, но не очень хорошего качества, составы даже не читаю. Цены подскочили в два, а то и в три раза. В итоге рацион состоит из хлеба, картошки и колбасы. Через несколько дней появилось мясо, тоже очень дорогое – цена выросла в три раза.

Очень хочу вернуться на кето, но учитывая, что я теперь безработный бомж, позволить себе питаться мясом на последние деньги не могу. Это огорчает, конечно, но что поделать. В селе тоже нет газа, работает только духовка и микроволновка, поэтому особого разнообразия нет. Запеченная картошка, немного мяса, хлеб. Обещают скоро привозить больше продуктов, только цены наверняка останутся высокими, так что кетосамурай в отпуске.

Вне кето я страдала постоянными перееданиями до тошноты, сейчас это под контролем, ем мало, потому что экономим. Надеюсь, станет лучше, смогу выбраться на территорию Украины и начать новую жизнь, в которой обязательно снова будет кето, а пока… Пора сажать картошку.

Поделиться записью:

1 thought on ““Под постоянные взрывы есть особо не хочется””

  1. Маруся

    В Германии видела много объявлений “поселим у себя семью беженцев вегетарианцев”.
    Вот такая вот дискриминация.
    Я прекрасно понимаю, что запах жаренного стейка может ранить их плането-защитные чувства
    (к слову я очень за плането-защиту: от пластика, диктаторов и жадности, но не ценой своего здоровья)
    Но немного дискомфортно от того что тут это становится моральной проблемой и после слов “я готовлю мясо каждый день” на меня начинают смотреть как на врага животных. То есть в мега либеральной Германии мне приходится скрывать свои мясоедные предпочтения, чтобы не напороться на осуждение.
    С тех пор как оказалась в безопасности стресс заедаю исключительно шаурмой.

Leave a Comment

Your email address will not be published.